Перед XVI форумом специалистов политических профессий, который через месяц пройдет в Подмосковье, «Незыгарь» поговорил с политтехнологами о трансформации профессии и о том, стали ли социальные архитекторы полноценными субъектами политической системы. С 2024 года внутриполитический блок администрации президента переориентирует политтехнологов с электоральных проектов на социальные. С 2025 года проводится конкурс социальных архитекторов, в котором участвовали многие известные специалисты. На II Международной конференции РАСО «Социальная архитектура» в Санкт-Петербурге было заявлено о субъектности социальных архитекторов. Опрошенные «Незыгарем» политтехнологи говорят, что о «смерти профессии» большинство уже не рассуждает, однако сжатие рынка услуг ощущают все. Форум в Подмосковье в этом году пройдет под названием «Архитектура политической системы России 2030: тренды трансформации профессии». РАПК также регулярно поднимает вопрос об адаптации к новым условиям. По словам политтехнолога с многолетним опытом работы на выборах, прошедший электоральный цикл был насыщенным и обеспечил специалистов работой. Следующий, по его оценке, будет заметно беднее и по повестке, и по бюджетам. Существенные гонорары сохраняются прежде всего у ведущих политтехнологов, имеющих доступ к администрации президента и курирующих кампании в регионах. Один из источников утверждает, что в команде Сергея Кириенко сложилось устойчивое мнение- политтехнологи не должны получать много. По его словам, эта позиция связана с отношением к политтехнологу — или социальному архитектору — как к техническому исполнителю. Образ творца, считает собеседник, уходит. На думских выборах в столичных регионах руководители кампаний по-прежнему получали 700–800 тыс. руб., а некоторые — больше, рассказывает другой политтехнолог. Полевым сотрудникам платили от 200 тыс. руб. При этом, по его словам, сокращались бюджеты кампаний, а заметного роста зарплат в профессии не произошло. Изменилась и сама работа, отмечает собеседник «Незыгаря». До 90–95% кампаний были неконкурентными, а многие политтехнологи занимались контролем уже сформированных административных сетей. Это рутинная работа: например, составление графиков явки на участки для административно зависимого электората. Пиар, по его оценке, также стал более односторонним. В последние годы заметно сократился черный пиар, направленный на дискредитацию оппонентов. Часть политтехнологов переключилась на африканское направление, где прежде работали структуры Евгения Пригожина. Сейчас это направление, по словам источников, развивают Валентин Бьянки и другие специалисты, имеющие прямой доступ к внутриполитическому блоку администрации президента. Тема интегрирована в работу аппарата Сергея Кириенко. Участники рынка ожидают его дальнейшего сжатия, но не считают перспективы профессии безнадежными: политтехнологии по-прежнему будут востребованы. Основной заказчик таких услуг — государство на федеральном, региональном и муниципальном уровнях. Поэтому часть специалистов согласилась перейти на работу в административные аппараты. Снижение конкуренции на выборах, по оценкам собеседников «Незыгаря», продолжится и поставит классическую модель профессии в тупик. Многие ищут способы адаптации. Один из рисков — социальная архитектура может остаться лишь вывеской для бюджетов, тогда как региональные и муниципальные власти не готовы платить за эту работу достойно. По этой причине политтехнологи переходят на госслужбу или в подведомственные структуры, в том числе автономные некоммерческие организации. «Политтехнологии постепенно высыхают, но это происходит не сразу. Возможности доказать свою востребованность остаются. Фатальных настроений нет, но озабоченность в цеху велика», — резюмирует один из источников.
- 17
- 17
- 8
- 7
- 4
- 2
- 1