Красно-коричневый суррогат Недавно бурно вспоминали события кровавого Октября 1993-го. Это был медовый месяц сотрудничества ультраправых и левых на постсоветском пространстве. Юные традиционалисты открыто себя называли фашистами под красными флагами с портретами Ленина и Сталина. Анпиловские бабушки громили масонов и грезили повторением холокоста. Такое сотрудничество нельзя назвать уникальным. Различные попытки смешать правых и левых существовали и раньше — от штрассерианства до национал-маоизма. Но красно-коричневый союз просуществовал дольше и был прочнее. Обычно этот альянс объясняют просто: оба крыла не устроила новая Россия — слабая, нищая, идущая на поводу у Запада. Но важнее другой вопрос: почему именно не устроила? Победивший в холодной войне Запад символизировал капиталистический мир. Для левых это было неприемлемо по определению — они защищали общественную собственность и диктатуру труда. С правыми сложнее, но и тут всё довольно прозрачно. Эстетически и идейно воскресшие монархисты и прочие правые наследовали дореволюционной традиции черносотенства. А черносотенцы были настроены против капитализма и буржуазии ничуть не меньше революционеров. Именно поэтому они яростно ненавидели Столыпина, в отличие от современных праваков, молящихся на него. Вот в чём подвох. Антикапитализм и антибуржуазность сами по себе ничего не значат. Быть против капитализма — это не обязательно за социализм. Можно быть за рабовладение. За возрождение традиционного общества. За архаику. Или за феодализм — как были черносотенцы. Они поддерживали помещиков и крестьянскую общину в противовес ушлым банкирам и промышленным дельцам, которым открывали дорогу Витте и Столыпин. Это был реакционный антикапитализм — мечта загнать прогресс обратно в стойло. У неочерносотенцев 90-х классовой подпорки не существовало. Их антибуржуазный протест носил исключительно эстетический характер. Деваться в перспективе от объятий нового правящего класса было некуда. Тем более, что довольно скоро западные буржуи превратились для доморощенных воротил бизнеса из подельников в конкурентов. Атланты расправили плечи. И понеслось — защита отечественного производителя, наши славные промышленные традиции, мы родина слонов и весь мир вертели, можем повторить: всё отнять и захватить. Это произошло уже к середине 90-х. И правые лакеи со своей имперской риторикой оказались как нельзя кстати — идеологический щит для прихватизированного капитала. Красно-коричневый блок продолжал существовать. Но уже по инерции, хотя и яркой — в лимоновско-дугинском национал-большевизме. Партия сделала своей опорой злых юных маргиналов из наиболее пострадавших от приватизации семей, принимая под своё крыло и неформалов, и гопников, и фашистов, и анархистов, и всех-всех-всех. Но это был протест ради протеста. Злые юнцы в большинстве выросли и подобрели, обнищавшим от приватизации бросили крошки с барского стола и приманили миражом стабильности. И красно-коричневый союз развалился сам собой, оставшись воспоминанием об историческом оксюмороне. Последняя вспышка была во время снежной революции 2011-2012 годов, но там верховодили присоединившиеся к союзу либералы. Развалился он ещё быстрее. И правильно. У левых должна быть своя политика — борьба за социальную справедливость, за прогресс, за бесклассовое общество, за власть человека труда. Наш ориентир — космос, автоматизация и будущее, а не средневековая слобода с барином во главе. Скрещивая красное с коричневым, на выходе вы всегда получите только коричневое. С этим дерьмом наши идеи мешать не нужно #историческиехроники
- 94
- 60
- 26
- 22
- 10
- 7
- 6
- 5
- 4
- 2
- 1